Тарас Бульба и Запорожская Сеть

(отрывок из новой поэмы Н.Гоголя «Убить сына – 2»)

Поворотись-ка, сынку, ты смешной!

Всё тешишь одноклассников на сайте?

Похвально, что своих вы не бросаете,

но что, заботы нет у вас иной?

Любой казак навек сойдёт с ума

от пакостей всемирной паутины,

и редкий птах такой поток дерьма

сумеет пересечь до середины.

Да, чуден интернет во тьме ночной,

когда в два раза меньше стоит трафик,

но хоть с тобою крови мы одной,

я, сукин сын, тебя прикончу на фиг .

Мне в страшном сне явиться не могло

то, что на ваших интернет-страницах,

но порох ещё есть в пороховницах…

сейчас допью - и саблю наголо!

ОППОЗИЦИЯ ИЩЕТ МЕСТО

            Отеческим вмешательством президента Д.А.Медведева, призвавшего «не хоронить демократию», на минувшей неделе был завершён парламентский бунт трёх оппозиционных партий – первый значимый политический конфликт в России за десятилетие «всеобщей стабилизации».

            Вопреки досужим разговорам о «пшике», которым якобы закончилась наша «серая революция», событие это заслуживает вдумчивого разбора.

О чём мы шумели

            Как известно, оппозиционеры попытались оспорить результаты выборов, прошедших 11 октября в 76 регионах России в условиях, максимально приближённых к боевым – с многочисленными драками на избирательных участках, порой переходившими в стрельбу (в Дербенте). Как водится, оппозиционеров с их протестами послали. То, что их послали в суд, а не куда подальше, мало что меняет, ибо в нынешних условиях эти послания почти одноадресны.

            Что может в данной ситуации сделать суд – даже самый справедливый в мире? Приписки и фальсификации в ходе выборов 11 октября, несомненно, происходили, причём их рекордный масштаб и неприкрытый цинизм как раз и спровоцировали обычно миролюбивых парламентских «карлсонов» совершить полёт на крышу Госдумы и обратно. Но никто и никогда не подаст и не рассмотрит десятки тысяч исков в 76 регионах страны. В лучшем случае будет проведён десяток – другой показательных процессов (вроде того, что прошёл в Москве в Хамовниках) с пересчётом голосов на отдельных участках. Пересчёт ничего не даст, ибо «вброшенные» бюллетени никуда не денутся, а применение «административного ресурса» за редким исключением недоказуемо.

            Как ни парадоксально это прозвучит, но сегодня борьба в судах с «конкретными нарушениями» принесёт больше вреда, чем пользы. Манипуляторы получат дополнительные аргументы, которыми не замедлят воспользоваться. Вывод будет чисто пропагандистский: мелкие недостатки устранены, система построена правильно и в основном работает, её нужно только отладить и усовершенствовать.

Надо признать, что система действительно работает. Вот только на кого и с каким конечным результатом?

Что мы построили

Рискну утверждать, что избирательная система, целенаправленно построенная у нас за последнее десятилетие, призвана не столько выявлять, сколько исправлять - это самый мягкий термин! -  волеизъявление избирателей в пользу правящей партии (сегодня это «Единая Россия»). По своей главной задаче это скорее исправительная система, чем избирательная.

На главную задачу работает несколько законодательных и административных фильтров  (не будем их снова перечислять), пройти через которые и попасть на свидание с избирателем под неусыпным надзором Администрации могут только те партии и кандидаты, которые будут вписаны в кремлёвский сценарий и «примут роль».

Реальный выбор в свою пользу власть осуществляет заранее, а избирателю в день «праздника демократии» остаётся либо ритуально подтвердить этот выбор, либо потешить себя «самостоятельным» голосованием за кого-либо из скудного набора назначенных сверху «оппозиционеров». Впрочем, всё большее число избирателей предпочитает не участвовать в надоевшем спектакле с надоевшими актёрами и всем известным финалом. Организаторам выборных спектаклей приходится всё откровеннее злоупотреблять досрочным голосованием и выносными урнами (в сумме от 20 до 25% по регионам), чтобы «вбросами» прикрыть провальную неявку избирателей. 

О чём мы молчим

            Бегство избирателей, «голосующих ногами», - ахиллесова пята нашей исправительной политической системы и её неустранимый порок. Не случайно так много споров идёт по поводу того, что за сигнал шлют власти граждане, не желающие голосовать.

Придворные эксперты пытаются интерпретировать неявку более чем двух третей избирателей как их молчаливое «согласие» с политикой  «Единой России» и мандат на «свободу рук» для правящего тандема. Это опасное заблуждение. Значительная часть «уклонистов» не приходит голосовать, поскольку не считает происходящее выборами. Кто-то этим решительно не доволен и считает свою неявку пассивной формой протеста. А кто-то действительно согласен до поры обходиться без выборов, дескать: «Сидите пока. Вам не до нас, а нам не до вас».

Это и не «всенародная поддержка» и не «безволие», как утверждают отдельные политологи. Это временное и добровольно-принудительное отстранение большинства россиян от политики, которая воспринимается как отдалённый информационный фон с мельканием двух портретов. Но отстранённость может исчезнуть очень быстро.

В обществе существует некий критический предел терпения, до которого ситуация в стране пока не дошла, несмотря на огромное накопленное раздражение. Оно просто висит в воздухе и физически ощущается, стоит только походить по улицам и поездить в общественном транспорте. Жаль, что большинству представителей власти такая прямая социология не доступна. Впрочем, они могут почитать приличные газеты, не говоря уже об интернете.

Пока прогрессирующий развал советского экономического наследия правительству удаётся частично прикрывать выручкой от сырьевого экспорта, раздражение не становится активным протестом. Пока предел терпения не достигнут, для рядовых граждан задачи индивидуального выживания и самоспасения важнее политики.

Но вот когда терпение всё же лопнет, какие формы примет массовый протест? В нормальной политической системе народ проголосовал бы за оппозицию, потребовав от неё исправить ошибки прежних властителей. Наличие такой возможности ненасильственного обновления – важнейшая гарантия устойчивости и живучести демократической системы.

У нас такой гарантии пока что нет.

Оппозиция вроде бы нужна

            Несомненная польза нашего думского мини-кризиса в том, что он привлёк внимание не только к порокам избирательной системы, но и к почти философскому вопросу о месте оппозиции в России. Прозвучали ответы.            

«Оппозиция стране нужна, -  заявил премьер В.В.Путин,  - для неё в России «есть политическое пространство», а попытки вытеснить оппозицию «контрпродуктивны».

Президент Д.А.Медведев на практике продемонстрировал внимание к проблеме, лично урегулировав конфликт между «Единой Россией» и её оппонентами. Это вполне согласуется с программной статьёй президента, в которой он призвал к созданию в России «предельно открытой, гибкой и внутренне сложной» политической системы, лидерами которой станут «парламентские партии, периодически сменяющие друг друга у власти». Дальше, правда, прозвучала примечательная оговорка. «В этом году, - пишет Д.А.Медведев, - мы начали движение к созданию такой системы». Стало быть, до настоящего времени мы создавали и пока что имеем иную политическую систему, в которой перечисленных важных качеств не наблюдается.

Характерная деталь: на статью президента среди других откликнулся и бутырский сиделец М.Б.Ходорковский, критический комментарий которого Д.А.Медведев будто бы прочитал. Вроде бы и хорошо: всюду жизнь, везде дебаты о модернизации России. Но только мрачноватый получается символ. Не хотелось бы, чтобы такая форма диалога стала в России модельной для общения власти и оппозиции.

Где место для оппозиции

Итак, правящий тандем желает видеть в России действенную политическую оппозицию.  А что же партия власти, готова ли она не выдавливать нужный процент административным прессом, а побеждать в честной борьбе с реальными конкурентами?

Лидеры «Единой России» публично (надеюсь, что не притворно) сетуют: «Мы бы и рады-де иметь достойную оппозицию, но старые оппозиционные партии себя давно исчерпали, а новые ни на что не способны и никому не интересны». В речах этих, пожалуй, больше лукавства, чем непонимания сути дела.

На сегодняшний день проблема не в качестве оппозиционных партий и их вождей. Проблема в полном отсутствии правовых условий для цивилизованной политической конкуренции, что косвенно признаётся и в статье президента Д.А.Медведева. Изменятся условия игры – обновится состав игроков.

У нас отсутствует оппозиция как легитимный институт, занимающий по праву (а не по великодушию властей) достойное место в системе принятия государственных решений. Это в первую очередь вопрос законодательного регулирования.

Кроме того, в сознании огромной чиновничьей массы, ежедневно реализующей в России власть, пока ещё напрочь отсутствуют понимание и признание необходимости, законности и полезности оппозиции, которую надо не гнобить всеми силами в зародыше, а лелеять и пестовать. В том числе и потому, что «все там будем», рано или поздно каждому практикующему политику доведётся побывать в оппозиционерах.

Такое понимание – вопрос политической культуры, которая в России сама не вырастет снизу, её нужно настойчиво прививать сверху. Иначе получится «как всегда»: вроде и место для оппозиции есть, но это место… вот-вот, в том самом месте.

Толстый аргумент победителей

            Вы видели, как в иных странах партии-победители отмечают трудную и заслуженную победу на выборах?

Шумные банкеты, пробки в потолок, активисты и агитаторы обнимаются, сторонники танцуют на площадях… Победившие политики дают пресс-конференции, заявляют о ближайших планах. Проигравшие соперники поздравляют победителей. Победившие благодарят оппонентов и приглашают их к сотрудничеству ради общего блага.

Как вы думаете, почему мы не видим ничего подобного в 76 регионах России?  

Нет борьбы - нет и радости от победы. Праздновать и в самом деле нечего: начальство просто взяло своё. К примеру, из 35 мест в Мосгордуме партия власти взяла себе 33. Могла бы и всё забрать, но в «ЕдРе» не дураки сидят, помнят указание сверху про место для оппозиции. Указание перевыполнили – даже два места оставили.

            Впрочем, символическим «пиром победителей» можно считать триумфальное принятие Госдумой федерального бюджета в первом чтении. Потрясла глубина состоявшихся при этом дебатов между властеносцами и  оппозицией.

            «Смотрите, какой он у нас толстый и тяжёлый», - говорили лидеры правящей партии, демонстрируя публике пухлый том с бюджетной цифирью. - Верьте нам, мы всё посчитали и учли». Альтернативные предложения оппозиции были попросту высмеяны: «Куда вы лезете с вашей тощей брошюрой?». Весовые категории и вправду были несопоставимы. Борьбы опять не получилось. Оппозиция с её тощим аргументом была посрамлена. И поделом, нечего меряться бюджетами с хозяевами страны.

В финале обыденной думской сцены матёрые кнопкодавы (они же – дежурные по демократии) прошлись по рядам пустого зала заседаний – и многотомный пудовый бюджет был триумфально утверждён. Пара часов на всю процедуру.

            Пожалуй, китайский принцип «сначала модернизация, потом демократия» у нас не сработает. Мы всё же в большей степени Европа, чем хотелось бы нашей правящей партии. Придётся одновременно возрождать конкуренцию и в экономике, и в политике. Или история модернизации в России сведётся к ещё одному пудовому отчету.

(Текст статьи, подготовленной для публикации в СМИ)          

13 ДНЕЙ, КОТОРЫЕ ПОТРЯСЛИ ИМПЕРИЮ

            Май 1989 года. Москва, Кремль, Первый Съезд народных депутатов СССР. Сутками включённые телевизоры. Прямая трансляция. Едва ли не вся двухсотпятидесятимиллионная страна от Прибалтики до Сахалина прильнула к экранам, ловя невероятные слова, сопереживая, радуясь и негодуя. В паузах между трансляциями люди звонили друг другу: «Ты слышал? Нет, ты слышал?!». Потом расхватывали газеты, яростно спорили в семьях, в транспорте, на работе, на митингах. Общество проснулось, пробовало голос, пыталось осознать себя, нащупать дальнейший путь. Едва ли не все очевидцы этого эпохального события, состоявшегося 20 лет назад, обозначают свои тогдашние впечатление словом «потрясение». 

            Теперь совершено ясно, что именно эти 13 дней работы самого первого Съезда нардепов круто повернули историю последней великой империи, называвшейся СССР, изменили миллионы судеб советских граждан. Вот уже 20 лет мы спорим, как это могло произойти.

Что это было

            К тому времени в СССР уже 4 года шла «перестройка», начатая в апреле 1985 г. новым, реформаторским руководством КПСС во главе с М.С.Горбачёвым. Успехи были в основном внешнеполитические. Внутри же страны дела у коммунистов-реформаторов шли всё хуже: застой в экономике, дыра в бюджете, пустые полки магазинов, очереди и талоны. Падение мировых цен на нефть до 10-12 долларов за бочку поставило народ на грань голода. Помните универсамы, в которых продавец швыряет на пустой прилавок пакеты блеклых сосисок, а усталая и злая толпа их расхватывает, толкаясь и ругаясь? Помните поиски стирального порошка и туалетной бумаги? На таком фоне звать к «обновлению социализма» было уже немыслимо.

            Вопреки своим застарелым «принципам», коммунисты-«перестройщики» должны были решиться на глубокие и рискованные преобразования в экономике, вводить частную собственность и рынок, дать простор предпринимательству. И при этом сохранять контроль над государственной властью и над монопольно правящей партией. Задача почти неразрешимая. Тогда-то и был придуман Съезд. Впрочем, совсем заново выдумывать не пришлось. Видимо, какая-то неглупая голова предложила возродить практику… Земских соборов. Да-да, наш Съезд народных депутатов был не чем иным как известным из истории «сословно-представительным» учреждением, скроенным на новый лад.  Земские соборы, действовавшие в России в 16-17 веках, включали делегатов от всех земель и сословий - родовую аристократию, бояр, служилое дворянство, церковных иерархов, крестьян и посадских людей. По такому же принципу политического ковчега формировался и наш Съезд. В числе 2250 депутатов были высшие партийные и государственные чиновники, военные, священники, учёные, литераторы, актёры и режиссёры, рабочие и колхозники. По 750 человек избиралось от территориальных и национально-территориальных округов, ещё 750 – от общественных организаций, к которым была отнесена и единственная на тот момент   Коммунистическая партия. Конечно, никаким парламентом Съезд являться не мог. Но Земский собор из него вполне получился.

Кем они были

            Состав народных депутатов первого призыва приблизительно, хотя и комплиментарно отражал облик тогдашнего советского общества. Четверть – из промышленности, 20 % из сельского хозяйства, довольно много (до 28%) научной и творческой интеллигенции (одних членов различных академий 140 человек). Работники высшей школы, врачи и учителя, журналисты и семеро священников (в их числе – будущий патриарх Алексий) должны были уравновесить присутствие 237 партийных работников и 80 военных, остававшихся на службе.           

При всех издержках тогдашних выборов, в составе народных депутатов СССР оказалась действительная элита советского общества. Академик Д.Лихачёв убедительно ратовал за сохранение духовности и культуры, писатели-«почвенники» В.Белов и В.Распутин продолжали славянофильскую традицию в вековом споре с западниками Е.Евтушенко и Ю.Карякиным. Третье измерение в этом диалоге представляли казах О.Сулейменов и киргиз Ч.Айтматов. Ленинград делегировал в Кремль целое творческое созвездие в лице Д.Гранина, К.Лаврова, О.Басилашвили. Впервые показали себя стране два будущих губернатора северной столицы А.Собчак и В Матвиенко. Проекты перестройки социалистической экономики выдвигали и обсуждали ведущие учёные – академики Л. Абалкин, О. Богомолов, Г. Арбатов, В.Тихонов, А. Емельянов, Ю. Рыжов, А. Яблоков. О путях борьбы с острейшим экономическим кризисом говорили популярнейшие экономисты-публицисты П.Бунич, Н.Шмелёв и Г.Попов (впоследствии – первый мэр г. Москвы).

    Своеобразным символом Первого Съезда стал великий гуманист академик А.Сахаров, самоотверженно и страстно ратовавший за человеческие права и достоинство. Рядом с мятежным Б.Ельциным, вышедшим из компартии и возглавившим оппозицию, проявились известные впоследствии политики – Г.Старовойтова, Г.Бурбулис и десятки других демократов, а в борьбе с ними засветился неистовый «ястреб» В.Алкснис.

Среди депутатов в мундирах наибольшим авторитетом пользовались маршал С.Ахромеев и генерал Б.Громов (ныне губернатор Московской области). Огромную роль в законотворчестве сыграли блестящие юристы: С.Алексеев, А. М. Яковлев, В. Яковлев (первый глава Высшего арбитражного суда), Ю. Калмыков. Из состава высшего партийного аппарата в депутатский корпус вошли непримиримые оппоненты – «либерал» А.Н.Яковлев и «консерватор» Е.Лигачёв, будущие лидеры соседних государств Э.Шеварднадзе, Н.Назарбаев, А.Акаев, И. Каримов.

Все спикеры последующих «советов», «дум» и собраний своим учителем в нелёгком деле управления парламентской стихией должны считать А.Лукьянова, давшего незабываемые и виртуозные образцы спикерского искусства.

Никогда больше в истории советского и российского парламентаризма в составе депутатского корпуса не было такой концентрации умов, талантов, профессиональной компетентности, темпераментов и ярких личностей, как на том первом съезде-соборе. Уже поэтому жалко, что столь блестящий потенциал был задействован так кратковременно.

Что они могли

            Формально Горбачёв и его окружение пошли на огромный личный риск, создав конституционный центр власти, который они не могли контролировать административно. По конституции Съезд являлся высшим органом государственной власти, правомочным рассматривать любой вопрос, отнесённый к ведению СССР, в том числе производить немедленные изменения в самой конституции. Уже это было «бомбой», контролируемым политическим переворотом. Но на первых порах контроль сохранялся надёжный. Партийный аппарат, обладавший решающим влиянием в удалённых от центра и сельских областях, а также во многих общественных организациях, мог полностью или в основном полагаться на лояльность примерно двух третей Съезда. Лишь около трети депутатов, преимущественно от Москвы и Ленинграда, были настроены независимо и критически.

            Съезд позволял коммунистам-«перестройщикам» решить несколько задач: показать стране и миру новый привлекательный политический режим, при этом де-факто остаться у руля; разделить «со всей землёй» ответственность за проводимые реформы; создать канал для выпуска пара общественного недовольства; получить для себя новый непартийный источник легитимности – от народных представителей; одновременно сдерживать консерваторов в самой компартии угрозой их «отделения от государства» и провала на выборах.

            Оглядываясь назад, следует признать замысел со Съездом вполне правильным и поначалу успешным.

Чего они добивались

            Никто не ожидал от Первого Съезда немедленного взрыва законотворчества. Его главное достижение в другом. Съезд разбудил страну. К тому времени большинство советских людей жили как бы с раздвоенным сознанием: в реальности они видели собственную нищету, убогость быта, ограниченность жизненных перспектив, бюрократическое всевластие, а в СМИ и общественной жизни рисовались совсем иные картины. Царили казённые славословия в адрес единственной и мудрейшей партии, рассуждения о преимуществах социализма и унылые пропагандистские штампы.

Вынужденное участие в ритуальном «одобрямсе» при общем ощущении тупика порождало в народе скрытое массовое недовольство, которому мешало проявиться только отсутствие организующего центра и яркого лидерства. Первый Съезд показал лидеров и дал решающий сигнал «Пора!». Накопленное общественное недовольство вырвалось наружу и немедленно стало политической силой. Под прямым влиянием Первого и последующих Съездов недовольство превратилось в революцию.

            Свежеизбранные народные депутаты-москвичи ещё в апреле 1989 г. образовали «московскую группу» и приготовились к схватке на Съезде. Задача состояла в том, чтобы вывести из-под партийного контроля главу государства (в этом качестве виделся М.Горбачёв), закрепить принципы народовластия и курс на рыночную экономику.

Любопытно, что первое собрание будущих оппозиционеров состоялось … в Центре микрохирургии глаза под председательством его руководителя Святослава Фёдорова. Именно там была избрана тактика: предлагать Съезду краткие основополагающие акты, после их отклонения – апеллировать к народу за прямой поддержкой и добиваться отзыва противников перемен из депутатского корпуса. Академик Сахаров предлагал более простую тактику: «Неизвестно, сколько вся эта оттепель продлится. Нужно под любым предлогом выходить к микрофону и говорить правду. Если мы сможем делать это хотя бы несколько дней, у нас будет другая страна…» Надо сказать, что именно этот подход оказался самым действенным.

Политическая борьба

Съезд стал ареной реальной и драматичной политической борьбы, проходившей на глазах у всего народа и при прямом участии народа. В адрес Съезда и отдельных депутатов ежедневно шли тысячи звонков и телеграмм, которые регулярно зачитывались с трибуны, а на улицах вечера и ночи напролёт кипели митинги. В Москве центрами митинговой полемики стали Пушкинская площадь, Дом кино и Лужники. Среди уличных трибунов выделялись будущие известные политики – В.Новодворская, В.Жириновский, В.Игрунов, А.Исаев.

Демократам, которых при голосованиях насчитывалось около 300, не удалось утвердить свою повестку дня и провести через Съезд намеченные ими политические решения. После того, как почти всех их «прокатили» при выборах Верховного Совета, известный историк Ю.Афанасьев бросил прямой вызов «агрессивно-послушному большинству» (эта фраза немедленно стала крылатой), а экономист Г.Попов объявил о создании оппозиционной фракции (позднее она стала известна как Межрегиональная депутатская группа).

Тем не менее, А.Сахарову удалось под крики и хлопанье зала зачитать проект «Декрета о власти», в котором предлагалось отменить 6-ю статью Конституции (объявляла компартию «руководящей и направляющей силой»), официально передать власть в стране Советам, сделать все выборы конкурентными, всех ключевых чиновников – избираемыми на Съезде и ему подотчётными. Ставились в качестве цели переход к профессиональной армии и новой федерации с сохранением прежних границ. Сахаров обратился с прямым призывом к гражданам поддержать «декрет».

На Съезде были созданы парламентские комиссии, благодаря которым позднее была дана справедливая оценка факту использования армии при разгоне митинга в Тбилиси 9 апреля 1989 г. (комиссия А.Собчака) и историческому документу, известному как «пакт Молотова – Рибентропа», следствием которого стало присоединение балтийских республик к СССР (комиссия А.Яковлева).

Роковые потиворечия

На Съезде впервые открыто  выявились основные противоречия, неумолимо раскалывавшие страну.

Буквально роковой стала неизбежная тема суверенитетов республик и территорий. Тон задавали депутаты из Прибалтики, уже включившие статьи о суверенитете в свои конституции, и теперь желавшие переделать Союз в договорную федерацию: «Мы исходим из того, что союзные республики являются первичными, а федерация – производной. Только республики могут передать Союзу или вернуть себе те или иные полномочия, а не наоборот. Ибо республики создали Союз». За этим следовало требование закрепить в собственности республик всё имущество на их территориях, включая недра, а законы Союза вводить в действие только путём их ратификации в парламентах республик.

Всем было понятно, что лукавый «суверенитет» лишь ступенька к полной независимости. А следом возникали требования о суверенитете автономий и о переделе границ, за которыми вспыхивали конфликты в Нагорном Карабахе, в Абхазии, в Ферганской долине… Великая империя трещала по швам.

Не менее острым было противоречие между государственной и рыночной экономикой. Последняя только нарождалась в подлинных муках и путалась в идеологических пелёнках. Избранный главой правительства Н.Рыжков впервые открыл Съезду и стране потрясающие факты экономического коллапса: более чем 100-милиардный бюджетный дефицит, запредельнй внешний долг, отсутствие товарных запасов и денег для импорта. По признанию Рыжкова, «негативные тенденции» в экономике нарастали в течение трёх пятилеток, в то время как официальная статистика и пропаганда сознательно лгали, скрывая страшную правду. Признавая необходимость развития «кооперации и аренды», советский премьер тут же создавал идейный тупик, утверждая, что кооперация «не приемлет таких элементов, как рвачество, нажива, личное обогащение, корысть». Ну и какое после этого могло быть предпринимательство?

В качестве альтернативы Г.Попов предложил оставить в госсекторе не более 50% экономики, остальное передать в кооперативную и частную собственность. В свою очередь, государственную собственность предлагалось «децентрализовать», создавая корпорации и концерны вместо бюрократических ведомств. Н.Шмелёв предупредил: «Если мы не остановим нарастающие, как снежный ком, инфляцию, распад потребительского рынка, чудовищный, рекордный в мире (по отношению к ВНП) бюджетный дефицит, мы в пределах двух-трёх лет можем столкнуться с экономическим крахом». Увы, компартия призывам не вняла, и мрачный прогноз сбылся.

Историческое значение

            Благодаря Первому Съезду, политическая борьба в СССР стала массовой, легальной и публичной, ускоряя процессы перемен и неся с собой неизбежные издержки. Проблемы остро ставились, горячо обсуждались, но в реальности чаще всего не решались, ибо система власти и управления менялась слишком медленно, а общество – слишком быстро. Принятые последующими Съездами и Верховным Советом важнейшие законы о печати, о митингах, о свободе совести, о выездах из страны, об аренде во многом отставали от требований времени.

            Важнейшим достижением Съезда можно назвать честный диалог власти с обществом, благодаря чему в нашей стране впервые появилось реальное и активное гражданское общество. 25 мая 1989 года СССР был одной страной, а через две недели - совсем другой, и эта перемена была необратимой.

            Трагической фигурой оказался инициатор перестройки, первый и последний президент СССР М.Горбачёв. Он слишком долго пытался объединять две роли: лидера перемен и руководителя коммунистической партии. Роли были конфликтны, а выбор запоздал. В итоге обе позиции были потеряны. В качестве лидера перемен умеренного М.Горбачёва вытеснил радикальный Б.Ельцин. А  группа консерваторов из числа ближайших соратников по компартии сместила Горбачёва, устроила беспомощный путч и обрушила шатавшуюся империю. Могло ли быть иначе – отдельная тема для любителей исторических альтернатив.

            Ясно одно: эпоха великих перемен – нужных и излишних, назревших и чрезмерных, прорывных, болезненных, трагичных и судьбоносных началась 20 лет назад именно с Первого Съезда, разбудившего страну, но не сумевшего определить её путь к лучшему будущему. Правильная дорога вроде просматривалась, но мы вновь пошли другим путём…

Сергей Станкевич

 Это текст статьи, подготовленный для публикации   в СМИ